III Использование тротуаров: общение

Конспект книги Джейн Джекобс "Смерть и жизнь больших американских городов" (Jane Jacobs "The Death and Life of Great American Cities", 1961), продолжение.

Реформаторы делают ошибку, пытаясь убрать с улиц людей, проводящих время в кондитерских и барах. В этом стремлении глубокое непонимание жизни больших городов.

Доверие городской улице складывается из множества мелких публичных контактов на тротуарах (общение в барах, с продавцами и другими покупателями в магазинах, с соседскими детьми и т.п.). Сумма таких мимолетных публичных контактов — ощущение публичного равенства между людьми, доверия и взаимопомощи, не предполагающих личных обязательств. Отсутствие такого доверия — беда для городской улицы. Автор делится наблюдением наличия и отсутствия такого доверия на двух сторонах одной улицы в Гарлеме.

Безличные улицы больших городов порождают людей-анонимов, и дело не в архитектуре и эстетике, а в количестве и разнообразии заведений и бизнесов на тротуарах, используемых людьми в повседневной жизни.

Формальным общественным организациям в крупных городах необходима почва в виде неформальной общественной жизни.

Частная жизнь — важнейший аспект жизни в крупном городе, ревниво оберегаемый жителями. В архитектурной и градостроительной литературе частная жизнь рассматривается с точки зрения окон и линий обзора, но это очень упрощенный подход, не имеющий ничего общего с возможностью ограничить знание о твоих делах избранным кругом лиц, и с возможностью разумного контроля над тем, кто и когда может посягать на твое личное время.

Хорошая уличная округа достигает чудесного равновесия между желанием оберечь свою частную жизниь и потребностью в том или ином объеме общения с окружающими. Автор демонстрирует такое равновесие на примере привычки Нью-Йоркцев оставлять ключи от квартиры для своих знакомых в лавках на их улице. При этом характер заведения не важен, важна личность владельца. акие лавочники становятся публичными людьми, играющими связующую роль в жизни их улицы.

Благодаря многообразию возможностей публичного общения, создаваемых мелкими частными заведениями, можно знать в своей округе массу людей всякого сорта, при этом не обременяя себя личными взаимоотношениями с ними. Можно быть в прекрасных тротуарных отношениях с человеком, который сильно от вас отличается, а со временем даже завязать с ним уличное знакомство. Подобные связи могут продолжаться десятилетиями. "Они формируются именно потому, что лежат на обочине ваших нормальных общественных маршрутов".

"Совместность" ("togetherness") — весьма подходящее по тошнотворности название для старого градостроительного идеала. Его суть в том, что если людям надо чем то между собой делиться, то делится им надлежит много чем. Требование делиться много чем разводит людей в стороны, и играет деструктивную роль в крупных городах.

Обитателям городского участка, обделенного тротуарной жизнью, приходится либо расширять границы своей частной жизни, либо смириться с недостатком общения. Когда люди делятся многим, они вынуждены становиться разборчивыми в отношении того, кто их соседи и с кем они хотят иметь дело. Автор в качестве примера приводит парк для детей в жилом массиве, где поблизости отсутствуют публичные заведения, а так же жилой массив-"колонию", дома в котором сгруппированы вокруг общественных пространств. Публичная жизнь, присущая крупным городам, в таких условиях не возникает, а происходит лишь расширение частной жизни, что порождает однородность иизоляцию от жителей окрестностей, приводящие к определенным негативным практическим последствиям (пример с начальной школой).

Жилищное градостроительство, нацеленное на личную близость такого рода между соседями, часто дает хорошие социальные результаты для самоотобранных сообществ из верхушки среднего класса, но оно не работает ни для каких других групп населения.

Более частый вариант на территориях, где люди вынуждены делиться либо всем либо ничем, — это "ничем". Там, где нет естественной публичной жизни, горожане погружаются в самоизоляцию чтобы оградить свою частную жизнь.

Социальная структура тротуарной жизни складывается вокруг самоназначенных публичных персонажей, коими становится всякий, кто постоянно контактирует с широким кругом горожан. Как правило, это владельцы баров, магазинов и других заведений, а так же сотрудники социальных учреждений, и пасторы. Через них передаются местные новости, представляющие общественный интерес. Где нет публичных персонажей и тротуарной жизни, сведения не передаются (пример с учителем музыкальной школы).

Эффективность тротуарных персонажей падает, если они перегружены. Например, продавцы супермаркетов слишком заняты, чтобы общаться с покупателями.

Публичное общение и публичная безопасность позволяют смягчить проблемы сегрегации и расовой дискриминации (книга написана в Америке 50-х).

II Использование тротуаров и безопасность

Конспект книги Джейн Джекобс "Смерть и жизнь больших американских городов" (Jane Jacobs "The Death and Life of Great American Cities", 1961), продолжение.

Улицы — не только транспортный объект, но и место сосредоточения общественной жизни города. По виду улиц мы и составляем впечатление о городе. Под безопасностью района имеется в виду прежде всего безопасность нахождения на улице. Поддерживать безопасность — фундаментальная задача улиц.

Большие города отличаются от малых и пригородов тем, что они полны незнакомцев. Район успешен, если человек чувствует себя в безопасности среди чужих и не ощущает угрозу. Замкнутый круг: когда люди начинают избегать опасных улиц, они тем самым делаются еще более опасными. Опасность свойственна не только старым районам, но и реконструированным территориям, включая те, что считались образцовыми.

Бессмысленно взваливать ответственность за опасность улиц на те или иные меньшинства, на бедных, на "отбросы общества". Иные из Нью-Йоркские улиц, самые безопасные для пешеходов в любое время дня и ночи — именно те, где живут представители меньшинств.

"Преступность в городах и пригородах имеет глубокие сложные социальные причины, которые не являются предметом данной книги, однако возводить городские районы, как-будто специально поощряющие преступность — идиотизм, но мы занимаемся им."

Роль полиции в вопросе общественного спокойствия лишь второстепенна. Прежде всего, безопасность поддерживается сложной, почти не воспринимаемой сознательно сетью контроля и слежения, сотканной самим населением. Никакие полицейские не способны установить цивилизацию там, где сломаны нормальные механизмы повседневного, непринужденного её поддержания.

Проблему безопасности невозможно решить, разрежая население — придавая большому городу черты пригорода. Негативный пример — Лос Анджелес, который похож на пригород, в котором практически нет районов с высокой плотностью населения, однако экстраординарный уровень преступности. Главный вопрос, касающийся каждой улицы — насколько удобные возможности для совершения преступления она дает. Некоторые улицы не дают варварству никакого шанса. Позитивный пример ­— улицы бостонского Норт-Энда, где попытки потенциального насилия пресекались прохожими, владельцами магазинов или любопытствующими, заметившими что-то неладное. Негативный пример — бостонский Роксбери, все беды которого от физической неспособности функционировать как часть большого города. Истина, которую знают все — интенсивно используемая городская улица, как правило, безопасна; пустая городская улица, как правило, — зона риска.

Три главных требования к улице, чтобы она могла выдержать наплыв незнакомцев. Во первых, четкое разделение между публичным и частным пространством: они не могут плавно перетекать друг в друга, как это бывает в пригородах. Второе — необходимы глаза, устремленные на улицу (общественные здания должны быть обращены лицом к улице). Третье — на тротуаре должны быть более или менее постоянно использующие его люди. Третья причина важна еще и потому, что за их счет повышается число полезных глаз — их присутствие дает стимул людям в зданиях вдоль улицы смотреть на тротуары, т.к. мало кому нравится сидеть на крыльце или у окна и глазеть на пустую улицу.

Бесполезно уйти от проблемы небезопасных улиц при помощи попыток сделать безопасными другие участки: внутренние дворы или огороженные места отдыха. Ни один нормальный человек не может провести жизнь в некой искусственной гавани, и к детям это тоже относится.

Поставленные цели просты на поверхностный взгляд: постараться физически разделить публичное пространство и частные или вовсе непосещаемые места, чтобы зоны, нуждающиеся в наблюдении, имели ясные и обозримые границы, а так же добиться, чтобы эти пространства находились под круглосуточным наблюдением. Но вы не заставите людей пользоваться улицами, если у них нет для этого причин. Безопасность достигается легче, с минимумом враждебности и подозрений там, где люди пользуются улицами добровольно и получают от этого удовольствие в нормальных ситуациях, и даже не осознают, что при этом осуществляют надзор. Достигается это обилием магазинов, баров и ресторанов или других общественных мест, в особенности, заведений, работающих ночью. Незнакомцы могут стать колоссальным благом и стимулом для улицы, особенно поздно вечером и ночью.

Проблему безопасности в ночное время нельзя списать на недостаток освещения улиц. Ужасающие преступления случаются, например, на хорошо освещенных, но пустынных станциях электричек, но они практически никогда не происходят в темных театральных залах, где много людей и много глаз.

"Утверждение о том, что люди самим фактом своего присутствия привлекают других людей, похоже, недоступен пониманию архитекторов, строителей и дизайнеров крупных городов. Людям нравится смотреть на других людей и на их деятельность."

"Ортодоксальное градостроительство сильно проникнуто пуританскими и утопическими представлениями о том, как людям следует проводить свободное время. Это морализаторство по поводу частной жизни людей тесно переплелось с концепциями, касающимися функционирования больших городов. Предпочтения, оказываемые утопистами и прочими деятелями, испытывающими навязчивое влечение к организации чужого досуга, одним видам законного времяпрепровождения перед другими, не просто бесполезно для городов, оно приносит вред! Чем шире спектр законных, в строго юридическом смысле, интересов, которые улицы и расположенные на них заведения могут удовлетворить, тем лучше как для этих улиц, так и для городской безопасности и цивилизованности."

Бары и вся коммерция пользуются во многих городских районах дурной репутацией только потому, что они привлекают незнакомцев, и эти незнакомцы отнюдь не благо.

Автор приводит аналогию — сравнивает улицы городских "серых зон" с коридорами государственных жилых башен, представляющих собой вариации на тему Лучезарного города. "Лифты и коридоры таких зданий в некотором роде — улицы, поставленные "на попа" с тем, чтобы упразднить улицы на земле и превратить землю в безлюдную парковую зону." Если у жителей нет денег на консьержей, кто угодно может бесконтрольно войти в такой дом и воспользоваться лифтом как проезжей улицей, а коридорами как тротуарами. Речь не только о реальной опасности для человека, но и о вандализме. Приводится пример конкретного жилого массива, в котором есть яркие, освещенные, часто посещаемые жильцами балконы, но при этом полнейший беспредел творится на пожарных лестницах и в боковых коридорах. "Такая же ситуация и в городских "серых зонах", где немногие редко расположенные участки жизни, подобные легко обозримым освещенным коридорам, привлекают посторонних, а расположенные рядом сравнительно пустые скучные улицы можно сравнить с пожарными лестницами, которые не приспособлены для того, чтобы иметь дело с чужаками, и присутствие на них чужаков автоматически сулит неприятности." В таких случаях велико искушение обвинить во всем балконы, или торговлю и бары, которые лишь служат объектом притяжения.

"Чрезвычайные усилия полиции могут оберегать район от посторонних с достаточной эффективностью, но платой будут враждебность окружающего города и всё усиливающееся ощущение осажденной крепости." Другой способ применяют в больших африканских заповедниках для диких животных — укрываться в транспортных средствах. Его взяли на вооружение и в Лос-Анджелесе, где полицейские могут начать дотошно распрашивать случайных прохожих, почему они идут пешком, и предупреждать об опасности такого поступка.

Вследствие беспомощности в обеспечении уличной безопасности возникают заборы, огораживающие жилые массивы. "Жутко видеть в гражданском городе отгороженную таким образом зону: это не только глубоко уродливое, но и сюрреалистическое зрелище." Но люди очень быстро привыкают к такому существованию, и начинают удивляться тому, как они раньше жили без забора. Приводится пример военных городков, подвергнутых демилитаризации.

"Всюду, где вырастает реконструированный город, возникает варварская идея его раздела на "поляны", потому что мы почти выбросили на свалку основополагающее назначение городской улицы, а вместе с ним, неизбежно, и городскую свободу."

Под кажущимся беспорядком старого города скрывается восхитительный порядок, суть которого в богатстве тротуарной жизни, непрерывно порождающей достаточное количество зрячих глаз. В качестве примера автор описывает свою улицу Гудзон-Стрит, и сравнивает её размеренную и ритмичную жизнь с балетом.